Невель. Справочник. Всё о Невеле

Русская усадьба как социо-культурный феномен на примере усадьбы Полибино конца 19 века Невельского уезда по воспоминаниям и художественным произведениям С. В. Ковалевской
Автор: Кастрюхина Ксения, 9 класс МОУ СОШ N1 имени К. С. Заслонова
Руководители: Ткачева Г. В., учитель русского языка и литературы, Курочкина Л. В. ветеран педагогического труда

Введение
Русская усадьба является феноменом, в определённой степени определившим особенности отечественной культуры, исторической жизни и её духовного содержания. Усадьба осмысливается как символ нашей культуры. Образ её присутствует в литературе, музыке, живописи. Она — в отечественной культурно-художественной памяти, являясь одним из важнейших культурообразующих факторов. Тема нашего исследования «Русская усадьба как социо-культурный феномен на примере усадьбы Полибино Невельского уезда конца 19 века по воспоминаниям и художественным произведениям С. В. Ковалевской». При посещении старинных «дворянских гнёзд», чаще всего полуразрушенных и заброшенных, (таков удел большинства провинциальных усадеб) проникаешься необыкновенным
чувством, в котором соединены и грусть, и гордость, и радость приобщения к русской истории и культуре. Магия и поэтика этих необыкновенных мест вдохновляла поэтов, художников и музыкантов во все времена. Находясь в таких исторических местах, мы чувствуем, почему. В нашей работе нам хотелось бы объяснить это с научной точки зрения. Актуальность исследования заключается в том, что мы приблизимся к разгадке того, что же есть тот непостижимый «русский дух», о котором всегда говорят иностранцы, приобщимся к истории и культуре Отечества и нашего родного края. Новизна: феномен русской усадьбы мало изучен, а относительно нашего края данный аспект почти не затрагивался. Изучение русской усадьбы необходимо для становления новых подходов к осмыслению национальных культурных достижений, заполнения историко-культурных пробелов.
В каждой усадьбе существует так называемый «гений места», духовное наполнение, неподвластное времени, ведь они связаны с именами известных, зачастую выдающихся людей.
Не являются исключением в этом плане и невельские усадьбы: Полибино — родовое гнездо первой женщины-математика С. М. Ковалевской и участницы Парижской коммуны, знакомой с Ф. М. Достоевским и К. Марксом, А. В. Корвин-Круковской (по мужу Жаклар); Канашово связано с поэтессой «серебряного века» А. К. Герцык и героем Отечественной войны 1812 г. генерал-интендантом М. С. Жуковским, политическим деятелем, соратником А.Грибоедова; Иваново — с именем усмирителя пугачёвского восстания генералом от кавалерии И. И. Михельсоном; Топоры — было имением известного рода Радзивиллов, затем Витгенштейнов (генерал-фельдмаршал П. Х. Витгенштейн является героем Отечественной войны 1812 г., командир отдельного корпуса на петербургском направлении, и «Спасителем Петербурга», в начале Русско-турецкой войны 1828—1829 годов — главнокомандующий русской армией); Симоново и Зубарёво — с выдающимся родом Шильдеров (К. А. Шильдер — генерал-адъютанат, инженер-генерал, участник Отечественной войны 1812 г., покоритель крепости Силлистрия и Варшавы, военный инженер-изобретатель, Н. К. Шильдер — генерал-лейтенант, военный инженер и историк, директор Императорской Публичной библиотеки, В. А. Шильдер — русский генерал от инфантерии, директор Пажеского корпуса, Александровского лицея, воспитатель Великого князя Алексея Михайловича); Усвяты — имение князя А. М. Потёмкина, героя Бородино, входившего в круг общения А. С. Пушкина.
Можно привести и другие примеры, которые доказывают актуальность данного исследования. Мы хотим соединить исторические аспекты, воспоминания и художественные произведения воедино, руководствуясь теоретическими исследованиями философа, чья судьба связана с нашим краем, М. Бахтина и российских культурологов для изучения социо-культурного феномена дворянской усадьбы. Для этого мы выбрали период второй половины 19-го века, усадьбу Полибино и литературные произведения, связанные с ней: «Воспоминания детства», стихотворение «13 апреля» С. В. Ковалевской, «Поездка по России 1890 г.» М.И Семевского.

1. Из истории русской усадьбы
1.1. Появление дворянских усадеб
Течет река неспешно по долине
Многооконный на пригорке дом.
А мы живем как при Екатерине:
Молебны служим, урожая ждем.
А. Ахматова
Усадьба задумывалась как «родовое гнездо», созданное на века. Начало его было положено в 1649 г. в царствование Алексея Михайловича. При Петре I активизировался процесс образования крупноземельной собственности и родовых имений.
Появилась родовая усадьба, которая стала передаваться по наследству, а если такового не находилось, после смерти владельца возвращалась в казну. Екатерининский век принято считать веком наивысшего расцвета русской усадьбы.
После отмены крепостного права в 1861 году в России начался переход к капиталистическим отношениям, что привело к перестройке всей структуры отношений классов и в русской усадьбе. Лишенные дармовой рабочей силы помещичьи усадьбы хирели, продавались; их владельцами становились зажиточные купцы и богатые промышленники. Родовые корни утрачивались, наступало время развала мира усадьбы, оставались лишь безысходность и ностальгия по прошлому.
Во времена «серебряного века» положение усадьбы несколько стабилизировалось, но потом погибло в разрухе русской революции. Бунтующие крестьяне сожгли и уничтожили то немногое, что осталось дорогого и милого, что напоминало о том, что Россия когда-то могла называться «культурной». После революции немногие сохранившиеся усадьбы использовались коммунами, отдавались под детские дома и пионерские лагеря. Это спасло их в какой-то степени от окончательного разрушения.
Русская усадьба — уникальный феномен истории России, составляет важную часть ее культурного наследия. Сегодня, когда необходимо укрепление российского менталитета, знание своего прошлого помогает решению этой важной задачи.

1.2. Из истории усадьбы Полибино Невельского уезда
Для нашего исследования мы выбрали известное «дворянское гнездо» Полибино (сейчас Великолукский район, в 19-м веке относилось к Невельскому уезду). Мы обратились к периоду второй половины 19-го века, периоду отмены крепостничества, изучая литературные произведения об имении Полибино, а также воспоминания современников. Территория, на которой расположено современное Полибино, была окончательно присоединена к России в результате первого раздела Речи Посполитой (Польши) в 1772 году. При последовавшем при этом территориальном преобразовании Полибино вошло в состав Невельского уезда Полоцкой, а с 1802 года Витебской губернии. Первое упоминание о сельце Полибино в архивных документах относится ко 2-й половине 18-го века и связано с имением известного генерала Ивана Ивановича Михельсона.
30 января 1841 года с публичных торгов имение приобрёл В. В. Корвин-Круковский. С приобретением Полибинской усадьбы отцом С. В. Ковалевской в истории её развития начинается новый период. Были сооружены жилые дома управляющего и садовника, скотный двор, сараи, гумно и другие постройки.
Тогда же были начаты строительство замка и закладка очень красивого цветочного сада. В 1858 году генерал Корвин-Круковский вышел в отставку и переехал с семьёй в имение на постоянное жительство. По данным 1869 года в состав имения входило 3549 га. В этом же году в Полибине появляется водяная мельница «в деревянном здании при пруде».
С 1884 года Фёдор Васильевич Круковской — брат С. В. Ковалевской, которому отец завещал имение, уже не значится владельцем имения. В биографических записях есть упоминание о том, что он проиграл его в карты за 20000 рублей.
С 1920 по 1924 г. в бывшем господском доме располагался детский дом имени ІІІ Интернационала, с 1927 года Полибинская школа, которая просуществовала до начала Великой Отечественной войны. Во время войны главный дом и флигель были полуразрушены. В парке погибло много деревьев. Вымерз фруктовый сад. Сейчас идёт восстановление данного памятника культуры.

2. Концепции дворянской усадьбы в русской литературе и философских исследованиях
В русской литературе конца 19-го — начала 20-го веков существовало три концепции дворянской усадьбы: идеализирующая, критическая, диалектическая, согласно теоретическим выводам философа М. Бахтина¸ который в начале 20-го века жил в Невеле. Три художественных модели дворянской усадьбы создаются посредством оценки писателями жизненного уклада усадьбы относительно основных аспектов: детство, любовь, родовая память. Изучая данные и другие аспекты, обратившись к воспоминаниям и художественным произведениям Софьи Ковалевской, мы постараемся определить преобладающую концепцию дворянской усадьбы в её произведениях.

2.1.Идеализирующая концепция.
Образ дворянской усадьбы в произведениях с преобладающей идеализирующей концепцией изображается как воплощение нравственно-эстетических норм, имеющих определяющее значение для русской культуры: стабильность, ценность личностного начала, ощущение связи времён, почитание традиций, жизнь в единстве с земным и небесным миром. С детством в усадьбе связан определённый круг образов: образы родных герою людей (родителей и других родственников); окружающего пространства: дом, сад, пруд, река, поля, леса.
В усадьбе ребёнок впервые соприкасается с творчеством. В атмосфере родного дома в нём формируются основы нравственности и миропонимания. Усадьба мыслится как пространство любви. Характерны мотивы летнего благоухания природы, торжества Бога во вселенной, духовного преображения человечества, то есть мотивы, которые соотносят образ дворянской усадьбы с образом райского сада. Сохранение памяти о прошлом, постоянное присутствие в усадьбе знаков прошлого (фамильные портреты, старинные библиотеки, старая мебель и т.п.) подчёркивает стабильность усадебной культуры. Связь прошлого и настоящего в жизненном укладе дворянской усадьбы — одно из необходимейших условий сохранения и продолжения жизни.

2.2. Критическая концепция
Разрушает идиллический образ дворянской усадьбы, развенчивает моральные основы усадебной культуры. Детство и любовь
рисуются как «искажённые»; отягощённость сознания обитателей дворянской усадьбы родовой памятью. Пространство дворянской усадьбы характеризуется замкнутостью, искусственностью, непроницаемостью, что препятствует проникновению в этот мир «живой жизни». Описывается внутренняя опустошённость героев. Между дворянским и крестьянским миром пролегает резкая грань. Приверженцы критической концепции заостряют внимание на негативных особенностях жизни дворянской усадьбы.

2.3. Диалектическая концепция
Для произведений этой концепции характерно сочетание идеализирующего и критического взгляда на феномен дворянской усадьбы. В образе дворянской усадьбы утверждаются те же духовные ценности, что и в произведениях идеализирующей концепции. Однако усадебный мир в произведениях этой группы уже не идеален, включает в себя элемент дисгармонии. Важны мотивы единения дворянина с природой, чувства причастности к древнему роду и родной земле, открытости детского сердца к любви. Но детство в этих произведениях не является идиллией.
Любовь прекрасна, способна пробуждать в человеке самые светлые чувства, но она часто трагична. Поглощённость героев литературой имеет двойственную оценку. С одной стороны, знакомство с образцами русской и мировой литературы оценивается как богатство дворянской культуры. С другой — подменяет настоящие чувства и переживания. Внимание к традициям, к связи времён в усадебном мире определяющее. Но вселенная человека сужается.

2.4. Особенности пространства дворянской усадьбы
В культурологических исследованиях мы можем выделить следующие основные черты особенности пространства дворянской усадьбы:
— Усадьба характеризуется целостностью, внутренним единством, обособленностью от окружающей среды и специфическими уникальными чертами, такими как уклад, традиции, воспитание молодого поколения, домашнее образование, поощрение развития наук и искусств, неразрывной связью поколений. Культурологи и историки говорят об усадьбе, как об элементе культуры, хранительнице и созидательнице собственного мира. Усадьба отразила наиболее характерные типические черты духовного мировосприятия русского народа. Она соответствовала особенностям традиционно-бытового русского уклада;
— Усадьба стала основным компонентом ландшафта, соответствовала русскому «пейзажному» мышлению;
— Русская усадьба всегда рассматривалась как «родовое гнездо». Ее атмосферу поддерживали портретные галереи, иллюстрировавшие «семейное родословное древо; усадебные церкви, обычно служившие фамильными усыпальницами;
— В усадьбе находились в неразрывной связи дворянская и крестьянская культуры, а также культура церковная.- Усадьба осмысливается как некий знак России, символ отечественной культуры;
— Посещая «дворянские гнезда», мы ощущаем присутствие «гения места», некое духовное наполнение, не подвластное времени.
М. Бахтин предлагает термин «хронотоп» для изучения феномена русской усадьбы в литературе. Термин может использоваться и в других областях. Хронотоп — эстетическая категория, отражающая связь временных и пространственных параметров.
Бахтин ввел это понятие в литературоведение, затем в социальное познание. Хронтоп создает особое «объемное» единство мира, единство его ценностных и временных измерений.
В свете целостного подхода к изучению дворянской усадьбы, где воедино слились пространство, время и ценности, культурологи предлагают исследовать феномен русской дворянской усадьбы относительно следующих аспектов: устройство усадьбы, жизненный уклад, быт и традиции, детство и воспитание личности, родовая память в усадьбе, любовь, развитие культуры, связь с народом, атмосфера и дух усадьбы в неразрывной связи с эпохой.

2.5. Выводы
Исходя из теоретических материалов об особенностях русской усадьбы, мы поставили перед собой следующие задачи:
— исследовать феномен усадьбы в произведениях С. Ковалевской с точки зрения следующих выявленных нами в теоретических исследованиях критериев: устройство усадьбы, жизненный уклад, быт и традиции, детство и воспитание личности, родовая память в усадьбе, любовь, развитие культуры, связь с народом, атмосфера и дух усадьбы.
— определить тип концепции дворянской усадьбы в воспоминаниях С. Ковалевской.

3. Русская усадьба как социо-культурный феномен на примере усадьбы Полибино Невельского уезда конца 19-го века по воспоминаниям и художественным произведениям современников
Дворянских гнезд заветные аллеи.
Забытый сад, полузаросший пруд.
Как хорошо, как все знакомо тут!
….
И слышен чей-то странный, грустный шепот.
Кому-то в этот час чего-то жаль.
К. Бальмонт

3.1. Устройство усадьбы
Особенности расположения усадьбы, гармония с природным ландшафтом, её обособленность от мира описывает С. Ковалевская так: «Тот уголок, в котором лежало наше имение, был так удален от всяких центров, такие крепкие, высокие стены ограждали Палибино от внешнего мира, что волна новых веяний могла достигнуть в наш мирный заливчик лишь долгое время спустя после того, как она поднялась в открытом море.
И что это была за чудная дорога! Первые шестьдесят верст шли бором, густым мачтовым бором, перерезанным только множеством озер и озерков. …Та местность, где находилось именье Круковских, была очень дика, но более живописна, чем большинство местностей средней полосы России. Витебская губерния известна своими громадными хвойными лесами и множеством больших красивых озер». Почти к самой усадьбе Круковских примыкал с одной стороны лес. «Среди этой дикой, малонаселенной местности странно выступал Палибинский дом, с его массивными каменными стенами, с его причудливой архитектурой, с его террасами, окаймленными летом гирляндами роз, с его обширными оранжереями и парниками».
Уединённость места: «Летом было еще кое-какое оживление в крае, но зимою он весь как бы замирал и становился безлюдным». Об уединённости говорит и тот факт, что волки подходили прямо к дому: «Сидит, бывало, вся семья Круковских за вечерним чаем. В большой зале рядом зажжена хрустальная люстра, и пламя свечей весело отражается и множится в больших стенных зеркалах. Вдоль стен расставлена дорогая штофная мебель.
Перед окнами причудливо вырисовываются большие разрезные листья пальм и других оранжерейных растений. По столам разбросаны книжки и иностранные журналы. Василий Васильевич курит трубку и раскладывает гранпасьянс. Елизавета Федоровна сидит за фортепьяно и разыгрывает сонату Бетховена или романс Шумана. …Вдруг в дверях показывается Илья. …«Что тебе надо, Илья?» — окликает его, наконец, Василий Васильевич. «Ничего-с, Ваше превосходительство, — отвечает Илья с какой-то странной улыбкой. — Я пришел только доложить, что волков собралось много на нашем озере. Не полюбопытствуют ли господа послушать?» При этом известии дети приходят, разумеется,
в неописуемое волнение и умоляют, чтобы им позволили выйти на крыльцо. …Чудная зимняя ночь. Мороз такой сильный, что дух захватывает.…
Но всего удивительнее тишина в воздухе, глубокая, ничем ненарушимая. …Вдруг раздается протяжный, с переливами вой, ему тотчас же отвечает несколько других голосов, и вот теперь со стороны озера доносится хор, такой странный, такой неестественно заунывный, что сердце невольно сжимается.… Как ночь, так уж выходят они на него целыми десятками».
Софья Ковалевская об устройстве территории и дома: «Перед домом был полукруглый двор, окаймлённый английскими серебристыми тополями. В дом вело высокое застеклённое крыльцо. К дому примыкал буквой „Г“ флигель. От дома к озеру вела живописная дорога. Она приводила к мостику, с которого открывался чудесный вид на озеро. Там же у озера находился прекрасный сад».
Известный историк, наш земляк М. И. Семевский, бывавший у Корвин-Круковских, в 1890 году вспоминал: «Вот лестница на террасу — любимое место владельцев Полибино с их неизменным пасьянсом или преферансом… Входим в дом: множество прислуги, дом полон всего, как чаша».
С. В. Ковалевская пишет о доме: «В нижнем этаже нашего дома находилась столовая с большой открытой галереей полной цветущих растений в горшках, мраморные подоконники, паркет, винтовые лестницы, балконы, печи и камины… Приёмные комнаты для гостей отличались большой роскошью: комнаты очень большие, с прекрасным паркетом, оконные карнизы из мрамора, мебель очень нарядна для сельской усадьбы».

3.2. Жизненный уклад, быт и традиции усадьбы
— У каждого члена семьи, а также у прислуги было своё пространство в усадьбе, таков был порядок: «Почти весь нижний этаж, за исключением нескольких комнат для прислуги и для случайных гостей, был отведен гувернантке и мне. Верхний этаж, с парадными комнатами, принадлежал маме и Анюте. Федя с гувернером помещались во флигеле, а папин кабинет составлял основание трехэтажной башни и лежал совсем в стороне от остального жилья. Таким образом, те различные элементы, из которых состояла наша семья, имели каждый свои самостоятельные владения и могли, не стесняясь друг другом, вести каждый свою особую линию, встречаясь только за обедом да за вечерним чаем…».
— Встречи за семейным столом: «Мы выходим в столовую. На столе пыхтит самовар, дрова в печке трещат, и яркое пламя отсвечивается и множится в больших замерзших окнах. Некоторое одиночество чувствовала С. Ковалевская в этом «безупречном» раю: «Ах, если бы у меня был товарищ, ребенок моих лет, с которым можно бы подурачиться, повозиться, в котором бы, так же как и во мне, ключом кипел избыток молодой, здоровой жизни! Но такого товарища нет…. За столом редко бывало меньше 12 человек. Время обеда строго соблюдалось».
— Глава семьи был особым человеком, у него имелся собственный кабинет: «Он любил быть один, и у него был свой собственный мир, в который никто из домашних не допускался. По утрам он уходил на хозяйственную прогулку один или в обществе управляющего; почти всю остальную часть дня сидел в своем кабинете. Кабинет этот, лежащий совершенно в стороне от других комнат, составлял как бы святую святых в доме; …детям и в голову бы не пришло явиться в него без приглашения. Поэтому, когда скажет, бывало, гувернантка: «Ступай к отцу, похвастайся ему, как ты вела себя!» — я испытываю настоящее отчаяние». — Непререкаемый авторитет главы семьи. Не начинали никакое дело без главы семьи: «Ждали только отца, чтобы начать танцы. Вдруг в комнату вошел человек и, подойдя к маме, сказал ей: «Их превосходительство нездоровы. Просят вас пожаловать к себе в кабинет. …Всем сделалось жутко. Мама поспешно встала и, подбирая рукой шлейф своего тяжелого шелкового платья, вышла из залы. Музыкантам, ожидавшим в соседней комнате условного знака, чтобы заиграть кадриль, приказали подождать. … Наконец, вернулась мама. На заботливые вопросы гостей: «Что такое с генералом?», она отвечала уклончиво: — Василий Васильевич почувствовал себя не совсем хорошо, просит вас извинить его и начать танцы без него».
— Культ маменьки и папеньки, уважение и любовь к родителям. Официальный внешний вид отца: «В торжественные дни, когда отец отправлялся куда-нибудь на официальное представление и облекался в полную парадную форму, с орденами и звездами, нас призывали в гостиную „полюбоваться на папашу в параде“, и это зрелище доставляло нам необычайное удовольствие; мы прыгали вокруг него, хлопая в ладоши от восторга при виде его сияющих эполет и орденов». Богатые наряды матери: «Иногда заглянет к нам в детскую мама. …Я вижу ее всегда веселой и нарядной. Чаще всего вспоминается она мне в бальном платье, декольте, с голыми руками, со множеством браслетов и колец. Она собирается куда-нибудь в гости, на вечер, и зашла проститься с нами. Лишь только она покажется, бывало, в дверях детской, Анюта тотчас подбежит к ней, начнет целовать ей руки и шею и рассматривать и перебирать все ее золотые безделушки».
— Дети обучались дома. В имении имелись музыкальные инструменты. Домашнее музицирование было традицией. «Сижу я,
бывало, вечером в классной. Уроки мои к завтрашнему дню все уже готовы, но гувернантка все еще под разными предлогами не пускает меня наверх. Между тем сверху, из залы, которая расположена прямо над классной, доносятся звуки музыки. Мама имеет привычку играть по вечерам на фортепьяно. …Я ужасно люблю слушать, как она играет. Под влиянием музыки и усталости от выученных уроков на меня находит наплыв нежности, желание к кому-нибудь прижаться, приголубиться. Остается уже всего несколько минут до вечернего чая, и гувернантка, наконец, отпускает меня. Я взбегаю наверх и застаю следующую сцену: мама уже перестала играть и сидит на диване, а по обеим ее сторонам, прижавшись к ней, Анюта и Федя». Тёплые отношения
в семье.
— Уважение к наукам: «… наши „научные беседы“, как дядя в шутку прозвал их, стали для меня невыразимо дороги».
— Развлечения, путешествия, общение, выход «в свет». «Минусы» уединённого бытия в имении. «Раз в год, зимою, отец отправлял обыкновенно мать и сестру на месяц в Петербург погостить у тетушек. Но поездки эти, стоившие массу денег.… Нашьют ей (Анюте), бывало, нарядов; свезут раза три-четыре в театр или на бал в дворянское собрание; кто-нибудь из родственников устроит вечер в ее честь, наговорят ей комплиментов ее красоте; потом, только что она начнет входить в настоящий вкус всего этого, опять увезут ее в Палибино, и опять начнется для нее безлюдье, безделье, скука, скитание целыми часами из угла в угол по огромным комнатам палибинского дома, переживание в мыслях недавних радостей и страстные, бесплодные мечты о новых успехах на том же поприще».
— Семейные праздники: «Приближалось 5 сентября: это были именины моей матери, и день этот всегда праздновался у нас в семье с особенной торжественностью. Все соседи, верст на пятьдесят в окружности, съезжались к нам; набиралось человек до ста, и уже всегда к этому дню устраивалось у нас что-нибудь особенное: фейерверк, живые картины или домашний спектакль. Приготовления начинались, разумеется, задолго наперед…»
— Домашний театр: «В нынешнем году у нас только что отстроили постоянную сцену, совсем как следует, с кулисами, занавесью и декорациями. В соседстве было несколько старых записных театралов, которых всегда можно было завербовать
в актеры».
— Балы в усадьбе: «В этом году в нашем уездном городе квартировал какой-то полк; по случаю маминых именин все офицеры с ними полковник съехались у нас и в виде сюрприза привезли полковых музыкантов. … В большой зале наверху были зажжены все люстры и канделябры, и гости, успевшие отдохнуть после обеда и переодеться к балу, начали сходиться. Офицерики, пыхтя, тужась, натягивали белые перчатки; воздушные барышни в тарлатановых платьях и огромных кринолинах, бывших тогда в моде, вертелись перед зеркалами. Все заметили, что происходит что-то неладное, но из приличия никто не настаивал; к тому же всем хотелось поскорее танцевать, раз уже собрались и нарядились для этого. И вот танцы начались…. Мать и сестра продолжали танцевать почти вплоть до утра».
— Строгость, ограничение прав, обособленность от мира. Сестра С. В. Ковалевской проявляла писательский талант и отправила своё сочинение Ф. М. Достоевскому. Это вызвало негодование отца: «Что ты наделала! Все открыто! Папа прочел письмо Достоевского к тебе и чуть не умер на месте со стыда и отчаяния, — сказала бедная мама, с трудом сдерживая слезы… И, действительно, гроза разразилась ужасная. Пока все не разъехались, отец никого не пускал к себе на глаза и сидел, запершись у себя в кабинете. В антрактах между танцами мать и сестра убегали из залы и прислушивались у его дверей, но войти не смели, а возвращались к гостям, терзаясь мыслью: что с ним теперь? не худо ли ему?…Он согласился прослушать Анютину повесть… С этого дня в нашем доме началась эра мягкости и уступок: отец разрешил Анюте писать Достоевскому, под условием только показывать ему письма, и при будущей поездке в Петербург обещал ей лично с ним познакомиться».

3.3. Детство и воспитание личности в усадьбе
— Быт детской. «Детские кроватки, огороженные решетками, стоят рядом, так что по утрам мы можем перелезать друг к другу, не спуская ног на пол. Несколько поодаль стоит большая нянина кровать, над которой высится целая гора перин и пуховиков.
Это — нянина гордость. Мы, дети, один за другим начинаем открывать глазки, но мы не торопимся вставать и одеваться. Между моментом просыпания и моментом приступления к нашему туалету лежит еще длинный промежуток возни, кидания друг в дружку подушками, хватания друг дружки за голые ноги, лепетание всякого вздора. В комнате распространяется аппетитный запах кофе; няня… вносит поднос с большим медным кофейником и еще в постельке, неумытых и нечесаных, начинает угощать нас кофе со сливками и с сдобными булочками…»
— Режим дня. Обучение на дому. «Но вот дверь детской отворяется с шумом, и на пороге показывается рассерженная гувернантка. … — Так не можно долго спать! Я будут жаловаться генералу! — обращается она к няне. — Ну, и ступай, жалуйся, змея! — бормочет ей вслед няня и, по ее уходе, долго не может успокоиться и все продолжает ворчать:
— Уж господскому дитяти и поспать-то вдоволь нельзя! Опоздала к твоему уроку! Вот велика беда! Ну, и подождешь — не важная фря!…»
— Сестра отправляется на урок к гувернантке, мы же с братом остаемся в детской. Мы с братом сидим на клеенчатом диване, с которого местами содрана клеенка и большими пучками вылезает конский волос, и играем нашими игрушками.
— Гулять нас водят редко, только в случае исключительно хорошей погоды, да еще в большие праздники, когда няня отправляется с нами в церковь.
— «Отец мало обращал на нас внимания, считая воспитание детей женским, а не мужским делом. …Отношение отца к нам ограничивалось тем, что при встрече с нами он справлялся у няни, здоровы ли мы, ласково щипал нас за щеки, что-бы убедиться, плотненькие ли они у нас, и иногда брал нас на руки и подбрасывал кверху. Но по приезде в деревню это благодушное отношение, существовавшее до тех пор между отцом и нами, внезапно изменилось. Как нередко случается в русских семьях, отец вдруг сделал неожиданное открытие, что дети его далеко не такие примерные, прекрасно воспитанные дети, как он полагал. Началось это, кажется, с того, что мы с сестрой раз убежали из дому, заблудились, а когда нас разыскали к вечеру, мы успели объесться волчьими ягодами и проболели несколько дней. Это происшествие показало, что надзор за нами крайне плох». Наняли английскую гувернантку. «…она вполне сохранила все типические особенности англосаксонской расы: прямолинейность, выдержку, уменье всякое
дело довести до конца». Она устроила строгий порядок в детской: «Все ее старания стали клониться к тому, чтобы устроить из нашей детской род английской nursery, в которой она могла бы воспитать примерных английских мисс».
— Строгость воспитания. Наказания. «Don’t dowdle, Sonja! If you are not ready in a quarter of an hour, you will bear the ticket „lazy“ on your back during luncheon! — раздается грозный голос гувернантки. С этой угрозой шутить нельзя. Телесные наказания изгнаны из нашего воспитания, но гувернантка придумала заменить их другими мерами устрашения; если я в чем-нибудь провинюсь, она пришпиливает к моей спине бумажку, на которой крупными буквами значится моя вина, и с этим украшением я должна являться к столу. Я до смерти боюсь этого наказания; поэтому угроза гувернантки имеет способность мгновенно разогнать мой сон. …По английской манере, меня каждое утро обливают водой».
— Содержание домашнего образования. «День начинается у меня всегда уроком музыки. В большой зале наверху, в которой стоит рояль, температура весьма прохладная, так что пальцы мои коченеют. …За уроком музыки следуют другие уроки. … В 12 часов завтрак. Проглотив последний кусок, гувернантка отправляется к окну исследовать, какая погода. Я слежу за ней с трепещущим сердцем, так как это вопрос очень важный для меня. Если термометр показывает менее 10° мороза и притом нет большого ветра, мне предстоит скучнейшая полуторачасовая прогулка вдвоем с гувернанткой взад и вперед по расчищенной от снега аллее. Если же, на мое счастье, сильный мороз или ветрено, гувернантка отправляется на неизбежную, по ее понятиям, прогулку одна, меня же, ради моциона, посылает наверх, в залу, играть в мячик».

3.4. Любовь
Исследователи творчества Достоевского утверждают, что в романе «Идиот» под семьёй Епанчиных выведена семья Корвин-Круковских, а в отношениях Аглаи и князя Мышкина он во многом показывает свои отношения с Анютой. Был у старшей дочери Корвин-Круковских и ещё один поклонник в период её жизни в Полибино. Историк, издатель, редактор, основатель журнала «Русская старина» Михаил Иванович Семевский — бывший воспитанник Иосифа Малевича, который их и познакомил.
Но против этого союза был отец девушки, который считал, что обе его дочери должны выйти замуж за военных.
Когда старшей сестре было уже 25 лет, а младшей — 18, для Анюты нашли супруга — Владимира Онуфриевича Ковалевского. Но после свидания, на которое девушка взяла младшую сестру, Ковалевский сказал: «Если уж лишаться своей свободы, то для науки, если я женюсь, то только на Софье». Сёстры уговорили родителей на этот союз, который первые пять лет был фиктивным браком и только потом превратился в настоящий.
Свадьба у Ковалевских была в Полибино. Сразу после торжественного обеда молодожёны отбыли в Петербург. В стихотворении «13 апреля» Софья Васильевна пишет о прощании с домом после свадьбы немного грустно, но с надеждой на воплощение того, о чём мечталось:
Церковь сельская простая
Вся блестит, горит огнями.
Вот идут жених с невестой,
Стали вместе у налоя.
И обводит их священник
Вокруг церкви за собою.
У крыльца уже карета
Новобрачных ожидает,
Вот уж сели — понеслися,
Только пыль столбом взлетает.
Все знакомые местечки
Промелькнули чередою,
Лип тенистая аллея
С глаз сокрылась за горою.
Старый сад и пруд, и рощи
Вдалеке уж все остались,
Лишь на башенке старинной
Флаги ярко развевались.
На горе стоит дом старый,
Ярким светом весь облитый,
И глядит вслед за четою
Так угрюмо, так сердито.
…
Рвется вон она из дома,
Словно пленник из темницы.
Вот теперь пора настала
Променять мечты на дело…

3.5. Родовая память
— Отношения между членами семьи.
«Мать моя и по характеру, и по наружности принадлежала к числу тех женщин, которые никогда не старятся. Между нею и отцом была большая разница лет, и отец вплоть до старости продолжал относиться к ней, как к ребенку. Он называл ее Лиза и Лизок, тогда как она величала его всегда Васильем Васильевичем. Случалось ему даже в присутствии детей делать ей выговоры. «Опять ты говоришь вздор, Лизочка!» — слышали мы нередко в детстве. Две особенно сильные привязанности — к двум моим дядям. Один из них был старший брат моего отца, Петр Васильевич Корвин-Круковский. За ним давно установилась репутация чудака и фантазера. …Моя привязанность к другому моему дядюшке, брату моей матери, Федору Федоровичу Шуберту, была совсем иного свойства. Этот дядюшка, единственный сын покойного дедушки, был значительно моложе моей матери; он жил постоянно в Петербурге и в качестве единственного мужского представителя семьи Шубертов пользовался безграничным обожанием своих сестер и многочисленных тетушек и кузин, старых девиц.
— Почитание предков и истории семьи. С. В. Ковалевская знала о предках и родстве. Портреты предков неизменно украшали стены залов усадьбы. На семейном кладбище находилась семейная усыпальница, где потом похоронят родителей С. В. Ковалевской. После революции склепы были осквернены.

3.6. Развитие культуры
— Литература в жизни С. Ковалевской «Я страстно люблю поэзию; самая форма, самый размер стихов доставляют мне необычайное наслаждение; я с жадностью поглощаю все отрывки русских поэтов, какие только попадаются мне на глаза». В доме была большая библиотека. Но сочинительство не поощрялось и считалось неприличным для барышни: «Однако гонение это на мои стихи не помогало. В двенадцать лет я была глубоко убеждена, что буду поэтессой. Из страха гувернантки я не решалась писать своих стихов, но сочиняла их в уме, как старинные барды, и поверяла их моему мячику».
— Любимое занятие — чтение. «Рядом с залой находится библиотека, и там на всех столах и диванах валяются соблазнительные томики иностранных романов или книжки русских журналов. …под рукой у меня такое богатство! Ну, как тут не соблазниться!» Зачастую романы из домашней библиотеки погружали в воображаемый мир. Так барышни постигали мир.
— Дебют сестры на литературном поприще. «Помню я, какой был восторг, когда несколько недель спустя пришла книжка „Эпохи“ и в ней, на заглавном листе, мы прочли: „Сон“, повесть Ю. О-ва (Юрий Орбелов был псевдоним, выбранный Анютой, так как, разумеется, под своим именем она печатать не могла). — … она сообщила даже Достоевскому, что я пишу стихи: „право, право, совсем недурные для ее лет!“. И, несмотря на мой слабый протест, она побежала и принесла толстую тетрадь моих виршей, из которой Федор Михайлович, слегка улыбаясь, тут же прочел два-три отрывка, которые похвалил».
— Замкнутость жизни в имении приводила к тому, что жизнь подменялась чтением романов. Сестра С. Ковалевской представляла себя то героиней рыцарского романа, то всерьёз проживала страдания английского романа о битве при Гастингсе. Однажды Соня нашла свою сестру лежащей и плачущей, точно как героиня романа, которым она была увлечена; «Ты все равно не поймешь. Я плачу не о себе, а о всех нас. Ты еще дитя, ты можешь не думать о серьезном; и я была такою, но эта чудная, эта жестокая книга, — она указала на роман Бульвера, — заставила меня глубже заглянуть в тайну жизни».
— Темы семейных бесед. «Говорили они о том, что обоим всего было дороже, — о литературе, об искусстве и философии; коснулись, наконец, религии».
— Общение с просвещёнными людьми: «Федор Михайлович называл меня своим другом».
— Связь с народом. Гуманные устремления хозяев усадьбы. «По утрам она призывает дворовых ребятишек и учит их читать, а встречая на прогулках деревенских баб, останавливает их и подолгу с ними разговаривает. Матушка Елизавета Фёдоровна была полна гуманных стремлений. Строила школы в своём имении, завела койки для детей, которые, приходя из дальних деревень, не могли зимой ходить так далеко».
— Революционные веяния. Дошли до имения и новые «революционные» взгляды, но, учитывая обособленность жизни, не сразу. И Анюта сделалась «нигилисткой»: «В то время, когда Анюта мечтала о рыцарях и проливала горькие слезы о судьбе Гаральда и Эдит, большинство интеллигентной молодежи в остальной России было охвачено совсем другим течением. Но тот уголок, в котором лежало наше имение, был так удален от всяких центров, такие крепкие, высокие стены ограждали Палибино от внешнего мира, что волна новых веяний могла достигнуть в наш мирный заливчик лишь долгое время спустя после того, как она поднялась в открытом море. Зато, когда эти новые течения дошли, наконец, до берега, они сразу охватили Анюту и увлекли ее за собой. Как, откуда и каким образом появились в нашем доме новые идеи — сказать трудно. Известно, что таково уже свойство всякой переходной эпохи — оставлять по себе мало следов… Главным пугалом всех родителей и наставников в палибинском околотке была какая-то мифическая
коммуна, которая, по слухам, завелась где-то в Петербурге…
Прислуги в ней не полагалось, благородные барышни-дворянки собственноручно мыли полы и чистили самовары. Вскоре и в непосредственной близости от нашего дома стали обнаруживаться признаки времени… У приходского священника, отца Филиппа, был сын. Сам его преосвященство, архиерей, призвал его к себе и уговаривал не покидать лона церкви, ясно намекая, что стоит ему захотеть, и будет он приходским священником в селе Иваново (одном из богатейших в губернии. Но и эта заманчивая перспектива не прельстила молодого поповича. Он предпочел уехать в Петербург, поступить в университет… пошел в естественники и, приехав домой, такую понес ахинею, якобы человек происходит от обезьяны и якобы проф. Сеченов доказал, что души нет, а есть рефлексы, что бедный огорошенный батюшка схватил кропильницу и стал кропить сына святой водой».
Позже сестра С. Ковалевской вышла замуж за революционера, участника Парижской коммуны Жаклара. За революционную деятельность их осудили во Франции. В 1871 г. им удалось бежать из тюрьмы при содействии отца и брата Анны. Через Швейцарию они отправились в Лондон, где остановились в доме Карла Маркса, который к тому времени уже знал русский язык и живо интересовался революционным движением в России. Анна начала, но не закончила перевод первого тома «Капитала» Маркса. Маркс также помог организовать поездку Анны в Гейдельберг для учебы. В стихотворении «13 апреля» Софья Ковалевская пишет с восторгом и новых свободолюбивых взглядах, которые родились в усадьбе:
Сколько прелести и счастья
В этих толках, в этих спорах.
Занимают их вопросы
О значении народа…

3.7. Атмосфера и дух русской усадьбы
— Дух старины. Сестра вообразила себя средневековой барышней. «На беду еще наш деревенский дом, огромный и массивный, с башней и готическими окнами, был построен немного во вкусе средневекового замка. …сидит сестра за пяльцами, вышивает бисером по канве фамильный герб короля Матвея Корвина и глядит в окно, на большую дорогу, не едет ли рыцарь».
Особый уклад жизни и традиции, почитание искусств и наук, хорошее домашнее образование и воспитание, расположение и устройство усадьбы, почитание предков, благоприятная атмосфера в семье (примеры из воспоминаний С. Ковалевской приводились). Всё это в комплексе создавало особый дух русской усадьбы, в чём-то «Эдема сколок сокращенный» (И. Долгорукий), в чём-то немного наивный и несовершенный из-за своей отстранённости и замкнутости.
Софья Васильевна вспоминала об имении с удовольствием и в своём стихотворении «13 апреля» называла это сказкой:
Сказка старая на память
Неотступно мне приходит…
Вижу дом просторный, древний,
Сад запущенный тенистый,
Видно, барская деревня.
У открытого балкона
Вся семья сидит за чаем.
….
По стенам проходят тени.
Так причудливо, так странно,
Из дверей соседней залы
Льются звуки фортепьяно.

3.8. Выводы
Исходя из отношения автора к основным аспектам (детство, любовь, родовая память) мы можем сделать вывод о том, что автор воспоминаний и стихотворения склоняется к диалектической концепции усадьбы, т.к. в его отношении к усадьбе относительно указанных аспектов прослеживается синтез идеализирующего и критического взглядов, т.к. положительные моменты сочетаются с отрицательными, такими как ограниченность, замкнутость жизни, ограничение свобод, невозможность для девушки осуществить свою мечту, запрет на некоторые творческие занятия (поэзия), общение с определёнными людьми, несвобода в личной жизни. Но то, что дети воспитывались в любви, но и в строгости, получали хорошее образование, поддерживались семейные традиции и родовая память, обстановка уважения к искусствам и наукам, религии, имение представляло собой самодостаточный, прекрасно устроенный мир,
гармонирующий с природой, всё это бесценно для проживавших в усадьбе и для общества в целом.
Мы нашли примеры характеристики усадьбы относительно аспектов: устройство усадьбы, жизненный уклад, быт и традиции, детство и воспитание личности, родовая память в усадьбе, любовь, развитие культуры, связь с народом, атмосфера и дух усадьбы в произведениях С. Ковалевской.
Рассмотрев особенности усадьбы конца 19 века, на основе воспоминаний и художественных произведений современников относительно основных критериев, предлагаемых М. Бахтиным, мы приблизились к пониманию феномена русской усадьбы

Заключение
Русская усадьба — уникальный феномен истории России, составляет важную часть ее культурного наследия. Сегодня, когда необходимо укрепление российского менталитета, знание своего прошлого помогает решению этой важной задачи.
Мы посетили усадьбу Полибино и почувствовали необыкновенный дух этого места, обогатили знание исторических фактов и воспоминаний С. Ковалевской собственными наблюдениями.
После прочтения воспоминаний С. Ковалевской и изучения теоретических материалов мы можем говорить об усадьбе как о социо-культурном феномене. С. В. Ковалевская — выдающийся представитель русской интеллигенции, первый профессор математики и философии среди женщин, гордость нашей науки и культуры, возможно стала именно таким выдающимся человеком благодаря тому, что впитала в родной усадьбе.
В ходе работы мы решили следующие задачи:
1. Раскрытию содержания понятия «социо-культурный феномен русской усадьбы», способствовало использование исторических сведений, теоретической литературы и художественных произведений 19-го века;
2. Изучив теоретическую литературу, мы выбрали подход к изучению данного феномена, предложенный философом М. Бахтиным — комплексный подход, где время, пространство люди и события, ценности данного периода рассматриваются как единое целое, определили основные критерии, помогающие раскрыть феномен русской усадьбы, нашли подтверждение им в воспоминаниях и стихотворении С. Ковалевской;
3. Мы определили преобладающую концепцию описания и восприятия усадьбы в произведениях С. В. Ковалевской относительно основных аспектов: устройство и жизненный уклад усадьбы, детство и воспитательная среда, преемственность поколений, любовь, культурная среда, дух усадьбы;
4. Посетив усадьбу Полибино, почувствовали дух места, вместе с автором воспоминаний постарались прожить описываемые ею незабываемые моменты, соединили исторические сведения с нашими наблюдениями;
5. Обобщили разрозненный исторический, литературный, теоретический материал по теме;
6. Сделали вывод о том, что русская усадьба, на примере рассматриваемой усадьбы, была островком культуры, во многих аспектах очень развитым, однако не совсем совершенным;
7. Полагаем, что наше исследование обогатило в определённой степени представление современников о своеобразии русской усадьбы и её роли в становлении национального самосознания;
8. Полагаем, что наше исследование привлечёт внимание к проблеме сохранения разрушающихся «дворянских гнёзд», являющихся хранителями «русского духа», памятников архитектуры и паркового искусства, хранящих память о людях и событиях, в особенности усадеб Невельского и Великолукского районов, ведь сохранение памяти — это основа формирования национального самосознания.
В рамках осуществления цели работы мы исследовали русскою усадьбу как социо-культурный феномен на примере конкретной усадьбы Невельского уезда конца 19 века на основе воспоминаний современников, рассмотрели её роль и место в национальной культуре, оценили значение данного феномена для русской культурной действительности. Наше исследование даёт возможность полагать, что русская усадьба представляла собой целостный комплекс, который претендовал на идеальную картину мира, в котором взрастал дворянин, воспитание которого также претендовало на то, чтобы называться идеальным.
По объективным причинам были отрицательные моменты и в этом «идеальном» мире. Однако, общество получало культурного, ценящего национальную память и традиции, веру и культуру человека. Поэтому роль русской дворянской усадьбы в национальной культуре велика. В настоящее время для русской культурной действительности, для воспитания молодого поколения примеры жизни, ценностей, отношения к природе, к людям, к национальной памяти, традициям в русской дворянской усадьбе очень важны, т.к. это не только наша история и культура, но и пример «идеального» во многих аспектах мира, к которому можно стремиться в построении современного общества.

Список литературы
1. Бахтин М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике. (1937—1938) https://clck.ru/3GgwPs
2. Верещагин В. А. «Революция и искусство» (журнал «Апполон», август-сентябрь 1917 г.):
3. Звягинцева М. М. Русская усадьба как КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН (на материале Курского края) Авторефе-
рат диссертации на соискание ученой степени кандидата культурологии САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 1997 Диссертации по гуманитарным наукам https://clck.ru/3GgwQk
4. Ковалевская С. В. «Воспоминания и письма» — М.: Издательство АН СССР, 1951.
5. Ковалевская С. В. Воспоминания детства. Москва, «Советская Россия», 1989г. https://clck.ru/3GgwS3
6. Литвинова. Е.Ф. «Софья Ковалевская. Женщина — математик» биографический очерк библиотеки Ф. Павленкова
7. Попова О. А. Культурно-контекстуальный подход в изучении русской прозы 1900-1910-х годов // Учебный процесс в современной высшей школе: содержательные, организационные и научно-методические проблемы: Материалы Международной Научно-методической конференции (Пермь, Перм. ун-т, 19-21 мая 2004 г.) / Пермь
8. Румянцева В. П. Родословная Корвин-Круковских //Невельский сб. — СПб., 1997. — Вып.2. — С.146—157.
9. Семевский М. Поездка по России 1890г. Ярославль, 1890г. https://clck.ru/3GgwSv
10. Спивак Р. С. Образ дворянской усадьбы в русской прозе конца XIX — начала XX веков. Пермь, 2007 г. автореферат. https://clck.ru/3GgwTc
11. Шилов В. А. За оградой старинных усадеб. — СПб.: Издательство «Галея Принт». —