Невель. Справочник. Всё о Невеле

18 октября 1815 года, в заседание Невельского дворянского собрания прибыл помещик имения Тимоново отставной генерал-лейтенант князь Ромодановский-Ладыженский Александр Николаевич. В благородном кругу обсуждался вопрос починки вышедших из строя постав городской водяной мельницы. Мукомольня имела семь жерновов, из которых четыре находились в нерабочем состоянии, что пагубно отражалось на поступлении денег в городскую казну. Так вот, поветовый маршал(1) Иосиф Александрович Лоссовский, предложил собравшимся произвести сбор денежных средств на ремонт механизмов указанной выше станции(2). На что князь Ромодановский заявил, что согласен на любую подобного рода складчину, но только при одном условии – весь собранный капитал должен пойти на заявленные цели для пользы общества, а не осесть в карманах чиновников, которые только и занимаются тем, что обирают своих соплеменников, под видом благородных нужд.

РГИА. Ф.1286 Оп.2 Д.172. 1816 год

В те времена подобного рода заявления были не простым сотрясанием воздуха и влекли за собой очень серьёзные последствия, как для того, кто их озвучивал, так и для тех, кому они адресовались. С князя потребовали немедленных объяснений. Это не смутило бравого генерала, и он продолжал.
Ромодановский напомнил дворянам, как в 1812-1813 гг. под видом сбора на войну, бывший в то время поветовый маршал Хржановский Игнатий Иванович, в прошлом отставной капитан и поветовый судья, получил от Невельских помещиков пожертвования, соразмерные числу крепостных душ, на приобретение съестных припасов, фуража, одежды, лошадей и т.п., для нужд отдельного корпуса Витгенштейна, действовавшего в пределах Невельского и соседних уездов. Помимо этого дворяне решились собрать из своих имений годных для воинской службы мужиков и отправить в войска.
Что представители местной аристократии и выполнили, но не все. Кое-кто солгал об отсутствии таковых, и это открылось спустя три года в момент купли-продажи некоторых деревень. Вроде бы ничего страшного в этом нет, однако, Хржановский представил всю эту благотворительность правительству в виде подряда, за что государство выплатило Невельским помещикам деньги. Где они? О каких суммах должна вестись речь? Никто не знал.
Не давая опомниться родовитым прохиндеям Ромодановский продолжал сыпать обвинения, а их у князя подобралось не мало. Генерал обвинил и действующего маршала Лоссовского в том, что он удерживает от расплаты с помещиками собранные 6510 рублей за доставку почты и эстафет. Более того, прежний и действующий маршалы утаили от дворянского собрания факт получения денег Людвигом Сипайло, являвшегося доверенным лицом, секретарём и помощником Игнатия Хржановского, выделенных правительством на погашение затрат понесённых помещиками Невельского повета по содержанию пленных французов. Где они? Сколько?
Возмущению присутствующих дворян не было предела, часть из них покинула заседание. Ведь некоторые отдавали на войну последнее и к моменту описываемых событий у них имелись непогашенные долги, кредиты, ссуды из-за чего имения находились под опекой и даже залогом. Прошедшие года были не урожайными, семян на посевную купить было не за что, население ожидал голод.
Ромодановский предложил дворянам истребовать у маршалов журнал податей, сверить цифры прихода и расхода поступлений в казну, сверить расписки, квитанции и т.д., тем самым провести расследование по фактам хищений, на что ему требовалась от них доверенность, оформленная по всем правилам в поветовом суде. И тут, цитирую: «Хржановский придя в совершенное изступление, наполнил собрание криком; бил по столу кулаками, что журнала никакого не будет, что он не вор, что я его следовать не буду. Уповательно того, что ему за собрание с нас продуктов дал бывший губернатор Лешерн 15 000 рублей, за распоряжение коих он должен дать отчёт»(3).
В итоге, работа собрания расстроилась, Лоссовский объявил перерыв на обед и удалился, Хржановский и несколько приближённых к маршалам дворян поступили также. Но, основная часть помещиков осталась в канцелярии поветового суда, где и проходили дворянские собрания, они выправляли доверенность князю Ромодановскому-Ладыженскому, после чего, порядком заждавшись маршала, послали к нему отставного поручика кадетского корпуса Пятина и господина Шавмана, с просьбой вернуться в собрание, на предмет ознакомления с записями в журналах. Лоссовский согласился было удовлетворить требование и вскорости вернуться, однако, спустя непродолжительное время прислал своего секретаря Борисовича, сообщить дворянам, что его в собрании не будет, по причине приезда к нему гостей. На самом деле оскорблённые тати сочиняли жалобу на благородного князя военному губернатору Белоруссии герцогу Александру Виртембергскому, в которой не преминули случая добавить много надуманного. Здесь надо отметить, что Ромодановский трижды обращался к герцогу с обличающими рапортами, о происходящих в Невельском повете злоупотреблениях. Но, Его королевское высочество не удостоил Ладыженского своим ответом. И напротив, после первого навета маршала Лоссовского тут же прислал в Невель, цитирую:
«Асессора Мазурина, подозрительного по делам своим, исследовать того самого который сделал побор с душ и явное корыстолюбие(4)».
Василий Яковлевич Мазурин долгое время служил советником Витебского губернского правления, при гражданском губернаторе Тормасове Петре Петровиче, и даже был награждён орденом св. Владимира 4 ст. Поэтому нельзя сказать, что данный чиновник не знал своего дела. Знал, и ещё как знал и умел. Он провёл порученное ему расследование, как и полагалось, только представил своему руководству то, что от него ожидали и хотели услышать. Мазурин многое утаил в отчёте, но улики не уничтожил, оставил всё как есть. Позже собранные им материалы будут тщательно расследованы и оценены.
Так вот, ознакомив Ромодановского-Ладыженского с жалобой Лоссовского, Мазурин получил от него подробные письменные опровержения, что было воспринято князем не иначе как оскорбление его доброго имени, чести и достоинства. Поэтому, сопоставив всё, что до этого времени произошло и к чему может привести, он принимает решение написать государю императору.
В своём послании к Александру I генерал не лукавит и без стеснений называет вещи своими именами, например: «С каждой души взяли хлеба, скота, подвод, вина, платья… без ведома начальства стали продавать… жертву обывателям сделанную… устроили казнь шубам, сукну и разным платьям», «В самонужнейшее для государства время в людях не дали годных в рекруты», «Происки подданных с 772 года», «Многие мои донесения не видят помощи местного начальства», «Здешние места никогда не откроют злоупотребления, сделанные в поборе с уезда и в деньгах из казны», «Опасаясь правосудия, вздумали отклонить меня от ходатайства, тяжкого им, сочинив на меня клевету, будто бы я хвалился, что родня Вашему Величеству».
По сути, факты описываемые князем Ромодановским-Ладыженским есть ничто иное, как – саботаж, во время войны 1812 года, инициаторами которого выступили обличенные властью приверженцы про-польских настроений, несогласные с разделами Речи Посполитой и присоединением к России бывших под её управлением земель. Именно поэтому князь просит императора учинить следствие по вышеназванным фактам и поручить его не гражданским, а строго военным чинам, тем самым прекратить возникающие ябеды, коим и конца не будет, если оставить продолжение дела в руках здешних чиновников.
Просьба отставного генерал-лейтенанта была услышана, и механизм правосудия стал набирать свои обороты.
По вертикали власти были спущены десятки распоряжений, ещё больше чинов были включены в расследование. Запросы, справки, мемории, а какие имена! Золотая плеяда русской истории начала XIX века: Аракчеев, Барклай де Толли, Толстой, Вязмитинов, Кочубей, Лопухин, Марченко, Лавров и многие другие.
Первыми кого назначили вести расследование были командиры: 18-го Егерского полка полковник Харитонов и Рязанского пехотного полка майор Пряжевский. Не смотря на заверение графа Толстого, что данные офицеры с честью выполнят порученное им дело, князь Ромодановский всё же добился, чтобы расследование вёл, как минимум генерал. Таких было трое: командир 17-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Олсуфьев 1-й, генерал-майор Керн и генерал-майор Мерлин. Выбор пал на Захара Дмитриевича Олсуфьева, который начал было раскручивать дело но, в начале 1817 года получил приказ вступить в командование 2-м армейским корпусом и убыть с войсками на новые квартиры в г. Владимир.
17 марта 1817 года Высочайшим повелением закончить начатое был назначен начальник 11-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Цвиленев Александр Иванович. Но и ему не удалось поставить точку в этом деле, так как войска под его командованием находились в г. Черикове Могилёвской губернии, что располагается в 350 км. от Невеля.
Несмотря на запрет государя императора чинить какие-либо препятствия в расследовании данного дела, оно не двигалось быстро. То тут, то там находились чиновники, пытавшиеся замедлить ход следствия, запутать его. И всё же, оно было распутано до конца Витебским начальником 14-й пехотной дивизии генерал-лейтенантом Гельфрейхом и бригадным начальником той же дивизии генерал-майором бароном Розеном III.
1. По самым скромным подсчётам следствия, бывший поветовый маршал Хржановский собрал с дворян Невельского уезда предметов, товаров и денежных средств на сумму 439 871 рубль 85,5 коп., из которых большая часть им была присвоена.
2. Для расчёта с помещиками от государства были получены 47 342 рубля 81 /4 коп., которые маршалы Хржановский и Лоссовский поделили между собой, своими родственниками и приближёнными.
3. Людвиг Сипайло, ездил в Петербург в виде представителя от Люцинского, Динабургского, Режецкого, Городокского, Суражского, Витебского и Невельского поветов, где получил в провиантском департаменте для оных из государственной казны за содержание пленных французов 134 161 руб. 58 /4 коп., а для Невельского повета ничего кроме свидетельства, что за отпущенными 47 342 р.83 /4 коп. осталось только 843 руб. с копейками не привёз. «Разумеется, за таким свидетельством ездить в Петербург не было нужды, паче без поручения дворян припасов дававших. За какое благополучие он жил в Петербурге на счет Невельского повета содержа деньгами оного квартиру, стол, лошадей и прочее, израсходовав четвертую часть денег на повет в Витебске отпущенных перед поездкою волею
поветового маршала(5)».
4. Из общественного магазина Невельского повета было утаено от правительства съестных припасов и фуража немногим менее 19 000 рублей.
5. В начале 1814 года маршал Шадурский присвоил 240 рублей общественных денег.
6. Секретарь поветового суда Людвиг Игнатьевич Сипайло присвоил 10 342 руб. 81 /4 коп.
7. Маршал Лоссовский удержал от выплаты помещикам за перевозку почты и эстафет 6510 рублей.
8. Хржановский И. И. присвоил 15 000 руб. из сумм выделенных правительством для расчёта с помещиками Невельского повета. Нарушив обязанность, находится при следствии до его окончания, уехал в Петербург.
По окончанию расследования военными дело о злоупотреблениях в Невельском повете происходящих было передано в 5-й (уголовный) Департамент Сената. Помимо указанных выше лиц, в деле оказались замешаны приближённые бывших маршалов; Леон Крупенич, Николай Шишко, Карташова, Даровский, Антоний Корбут, Игнатий Богомолец и камер-юнкер Григорий Михельсон.
Как развивались события дальше, автору этой статьи не известно, кроме того, что в 1823 году последовал приказ Сената об отыскании и конфискации у виновных лиц присвоенных денег. Однако вместо полумиллионной суммы в казну поступило только 20 000 рублей. Продажа имения Михельсона, выручка от которого была назначена к уплате затрат Невельских помещиков, не смогла покрыть даже части требуемой суммы, так как само имение находилось в огромных долгах от прежнего хозяина.

Примечание:
1. Поветовый маршал-выборная должность предводителя дворянства, на манер Великого Княжества Литовского, действовавшая до 1831 года в западных губерниях Российской Империи /Витебская энциклопедия. Указ «о выборе маршалов и поветовых хорунжих в губерниях от Польши присоединенных. 1797 г.»;
2. В деле по всеподданнейшей просьбе генерала-лейтенанта Ромодановского-Ладыженского о разных злоупотреблениях по Невельскому повету происходящих, Невельская водяная мельница упоминается как станция. /РГИА. Ф.1286 Оп.2 Д.172/;
3. РГИА. Ф.1286 Оп.2 Д.172 Л.6 Опровержение князя Ромодановского-Ладыженского на жалобу маршала Лоссовского Его королевскому высочеству Александру герцогу Виртембергскому;
4. Письмо Ромодановского Александру I //РГИА. Ф.1286 Оп.2 Д.172 Л.2-4;
5. Письмо князя Ромодановского Министру внутренних дел В. П. Кочубею // РГИА. Ф.1286 Оп.2 Д.172 Л.68-71

“Страницы истории Невеля” Г.Н. Синицкий, 2023 год.