Военная поэзия
Военная поэзия, стихи современников о тех страшных днях и поэтические строки тех, кто не испытал ужасов войны, но бережно в сердце хранит память о подвиге старшего поколения, – лучшее и беспристрастное свидетельство того, что значит для нас Победа.
Виктор Глижинский
О войне говорить все трудней,
Но забыть мы не в силах о ней.
Все рассказы ушедшего деда –
Как досталась им эта победа.
Сколько крови пролито в боях,
Похоронки и горе в домах.
Как стояли: «Ни шагу назад!»
За Москву, за родной Ленинград.
Как стонала и выла земля,
От снарядов и жженья огня.
Стиснув зубы и криком «Ура!» –
Враг отброшен. Уже навсегда.
Уходили в атаку друзья,
И вернуть уже многих нельзя.
До победы был путь их далек,
Шепчет их имена ветерок.
Людмила Максимовская
Памяти погибших в гетто
Тихонько чайник на плите кипел,
отец молился, и младенец пел
свое «агу». А старый Невель спал,
легко дыша на язычок свечи.
Творился хлеб, пес на дворе ворчал,
и уголь тлел в побеленной печи.
Огонь и хлеб, и дом, и антрацит
им больше не нужны. Земля молчит
там, где ребенок, женщина, старик
молили небо их услышать крик…
Скажи, Господь, как сможешь ты теперь
пред ними оправдаться? Навсегда
остыла печь и нараспашку дверь…
И кажется соленою вода…
6 сентября 2013 г
Георгий Васильевич Матвеев
Стихотворение жителя деревни Лобок Георгия Васильевича
Матвеева. Он родился в 1941 году, незадолго до начала Великой Отечественной. А об остальном – в его поэтических строках.
Лето 1941 года
Хотя я не был на войне,
Тогда я был совсем ребёнок,
Но боль и горечь этих дней
Уже увидел из пелёнок.
Отца повестка забрала,
Оставив с бабкой нас двух хлопцев.
А на окопах мать была,
Траншеи рыла под Торопцем.
И была в шоке вся страна –
Беда от края и до края.
На нас катила сатана,
Пространство быстро пожирая.
А по ночам шли на восток
И жгли свои архивы власти.
Жуя колёсами песок,
Шли отступающие части.
И тут вернулась наша мать,
Их отпустили на неделю,
Меня стали собирать,
Чтоб окрестить в святой купели.
И старый добрый паровоз
Подцеплен в голову вагонов,
Состав тихонечко повёз
В ночной тиши по перегонам.
В Торопце церковь на горе
Блестела всеми куполами…
Стояло лето на дворе,
Молились люди в Божьем храме.
Священник проповедь читал
Про бесов, зло и про мученья.
Потом меня на руки взял
И совершил обряд крещенья.
Опять пришли мы на перрон,
Где крошки голуби клевали.
Раздался в небе странный звон,
В садах петь птицы перестали.
И воздух сразу задрожал,
Он стал тугим, давил на уши.
Мороз по коже пробежал,
И страх вселился в наши души.
Земля поднялась на дыбы,
Качнулось здание вокзала,
И в небо вырвались столбы
Из пепла, щебня и металла.
Бежали люди в поле, лес,
Вжимались в ямки и кюветы,
А в небе развлекался бес,
Не чувствуя греха при этом.
Дома горели и вокзал,
И билось зарево в полнеба,
А я глазёнками моргал,
Сосал комок ржаного хлеба.
Спекалась на асфальте кровь,
Лежали трупы на дорожке,
А самолеты вновь и вновь
Всё заходили на бомбежку.
Был у войны слепой каприз –
Смерть ждала в каждом закоулке.
И нас бросало вверх и вниз
Взрывной волной по переулку.
Мы были посланы судьбой
На эти страшные качели.
А мама с крёстной надо мной
Песнь колыбельную мне пели.
Геннадий Тумарев
Мой самолет
Есть в мире необъятном самолет,
который мне покоя не дает.
Он над моей деревней не кружит –
он рядом, за околицей, лежит.
Зимой впервые встретился я с ним
там, в сорок третьем, где – огонь и дым.
А что там было? Был воздушный бой.
Мать вышла и меня взяла с собой.
Провыл над нами самолет, едва
не врезавшись в седые дерева.
Летящему железному костру
он был подобен на своем ветру.
Сверкнули звезды крупные на нем
и скрылись вновь за дымом и огнем.
За крайнею избою грохнул взрыв,
по всей деревне окна расстеклив.
Перекрестилась и сказала мать:
«А парашюта что-то не видать…»
О, память детства! Вижу до сих пор
тот самолет, похожий на костер…
С ним вековечно не расстаться мне,
ведь самолет лежит в родной земле,
в живой земле, в которую и я
сойду для продолженья бытия.
Мы будем вместе – я и самолет,
который мне покоя не дает…
У станции
В воспоминаньях, в песне ли, в молитве,
и ясным майским днем, и в листопад
мы возвращаемся к великой битве,
гремевшей много лет уже назад.
Давно бойцами серые шинели
на синие спецовки сменены,
не раз хлеба высокие шумели
на оживших полях былой войны.
И – длится, длится подвиг тот безмерный,
отдавших жизнь за Родину сынов…
У станции у нашей Невель-первый
сержант схоронен, Вячеслав Смирнов.
Здесь на врага в суровом сорок третьем
в атаку шел гвардейский полк,
но вот его огнем, огнем смертельным встретил
упрятанный в земле фашистский дзот.
И он, сержант, зажав в руках гранаты,
пополз, пошел и – побежал сквозь шквал,
свинцовый шквал, и этот дзот проклятый
успел взорвать и сам, навек, упал…
Парнишка из Владимирского края,
своих друзей он в те минуты спас,
и надо жить и нам, не забывая,
что он, по сути, защитил и нас.
С ним вечно будет звание Героя,
но не должны и мы забыть о том,
как нужен здесь не праздничной порою
простой букетик полевых цветов…
